• Кто в нас влюблен по именам


    кто в нас влюблен по именам

    О, любовь, ты светла и крылата

    О, любовь, ты светла и крылата,-
    но я в блеске твоем не забыл,
    что в пруду неизвестном когда-то
    я простым головастиком был.
    Я на именам первой странице творенья
    только маленькой был запятой,-
    но уже я любил отраженья
    в полнолунье и день золотой.
    И, дивясь темно-синим стрекозкам,
    я играл, и нырял, и всплывал,
    отливал гуттаперчевым лоском
    и мерцающий хвостик свивал.
    В том пруду изумрудно-узорном,
    где змеились лучи в темноте,
    где кружился я живчиком черным,-
    ты сияла на плоском листе.
    О, любовь. Я за тайной твоею
    возвращаюсь по лестнице лет...
    В добрый час водяную лилею
    полюбил головастик-поэт.

    Ты многого, слишком ты многого хочешь

    Ты многого, слишком ты многого хочешь!
    Тоскливо и жадно любя,
    напрасно ты грезам победу пророчишь,
    когда он глядит на тебя.
    Поверь мне: он женщину любит не боле,
    чем любят поэты весну...
    Он молит, он манит, а сердце -- на воле
    и ценит лишь волю одну!
    И зори, и звезды, и радуги мая --
    соперницы будут твои,
    и в ночь упоенья, тебя обнимая,
    он вспомнит о первой любви.
    Пусть эта любовь мимолетно-случайно
    коснулась и канула... Пусть!
    В глазах у него замечтается тайна,
    тебе непонятная грусть...
    Тогда ты почувствуешь холод разлуки.
    Что ж делать! Целуй и молчи,
    сияй безмятежно, и в райские звуки
    твои превратит он лучи!
    Но ты... ты ведь любишь властительно-душно,
    потребуешь жертв от него,
    а он лишь вздохнет, отойдет равнодушно --
    и больше не даст -- ничего...

     

     Мне так просто и радостно снилось

    Мне так просто и радостно снилось:
    ты стояла одна на крыльце
    и рукой от зари заслонилась,
    а заря у тебя на лице.
    Упадали легко и росисто
    луч на платье и тень на порог,
    а в саду каждый листик лучистый
    улыбался, как маленький бог.
    Ты глядела, мое сновиденье,
    в глубину голубую аллей,
    и сквозное листвы отраженье
    трепетало на шее твоей.
    Я не знаю, что все это значит,
    почему я проснулся в слезах...
    Кто-то в сердце смеется и плачет,
    и стоишь ты на солнце в дверях.

     

     В листве березовой, осиновой

    В листве березовой, осиновой,
    в конце аллеи у мостка,
    вдруг падал свет от платья синего,
    от василькового венка.
    Твой образ легкий и блистающий
    как на ладони я держу
    и бабочкой неулетающей
    благоговейно дорожу.
    И много лет прошло, и счастливо
    я прожил без тебя, а все ж
    порой я думаю опасливо:
    жива ли ты и где живешь.
    Но если встретиться нежданная
    судьба заставила бы нас,
    меня бы, как уродство странное,
    твой образ нынешний потряс.
    Обиды нет неизъяснимее:
    ты чуждой жизнью обросла.
    Ни платья синего, ни имени
    ты для меня не сберегла.
    И все давным-давно просрочено,
    и я молюсь, и ты молись,
    чтоб на утоптанной обочине
    мы в тусклый вечер не сошлись.

     

     Ее душа, как свет необычайный

    Ее душа, как свет необычайный,
    как белый блеск за дивными дверьми,
    меня влечет. Войди, художник тайный,
    и кисть возьми.
    Изобрази цветную вереницу
    волшебных птиц, огнисто распиши
    всю белую, безмолвную светлицу
    ее души.
    Возьми на кисть росинки с розы чайной
    и красный сок раскрывшейся зари.
    Войди, любовь, войди, художник тайный,
    мечтай, твори.

     

     Ты на небе облачко нежное,

    Ты на небе облачко нежное,
    ты пена прозрачная на море,
    ты тень от мимозы на мраморе,
    ты эхо души неизбежное...
    И песня звенит безначальная.
    Зову ли тебя -- откликаешься,
    ищу ли -- молчишь и скрываешься,
    найду ли? Не знаю, о Дальняя.
    Ты сон навеваешь таинственный.
    Взволнован я ночью туманною,
    живу я мечтой несказанною,
    дышу я любовью единственной.
    И счастье мне грезится дальнее,
    и снится мне встреча блаженная,
    и песня звенит вдохновенная,
    свиваясь в кольцо обручальное.

     

     Твоих одежд воздушных я коснулся

    Твоих одежд воздушных я коснулся,
    и мелкие посыпались цветы
    из облака благоуханной ткани.
    Стояли мы на белых ступенях,
    в полдневный час, у моря, и на юге,
    сверкая, колебались корабли.
    Спросила ты:
    что на земле прекрасней
    темно-лиловых лепестков фиалок,
    разбросанных по мрамору?
    Твои
    глаза, твои покорные глаза,
    я отвечал.
    Потом мы побрели
    вдоль берега, ладонями блуждая
    по краю бледно-каменной ограды.
    Синела даль. Ты слабо улыбалась,
    любуясь парусами кораблей,
    как будто вырезанными из солнца.

     

     Мечтал я о тебе так часто, так давно

    И книгу о любви, о дымке над Невой,
    о неге роз и море мглистом
    я перелистывал -- и чуял образ твой
    в стихе восторженном и чистом.
    Дни юности моей, хмельные сны земли,
    мне в этот миг волшебно-звонкий
    казались жалкими, как мошки, что ползли
    в янтарном блеске по клеенке...
    Я звал тебя. Я ждал. Шли годы, я бродил
    по склонам жизни каменистым
    и в горькие часы твой образ находил
    в стихе восторженном и чистом.
    И ныне, наяву, ты, легкая, пришла,
    и вспоминаю суеверно,
    как те глубокие созвучья-зеркала
    тебя предсказывали верно.

     

     Позволь мечтать... Ты первое страданье

    Позволь мечтать... Ты первое страданье
    и счастие последнее мое,
    я чувствую движенье и дыханье
    твоей души... Я чувствую ее,
    как дальнее и трепетное пенье...
    Позволь мечтать, о, чистая струна,
    позволь рыдать и верить в упоенье,
    что жизнь, как ты, лишь музыки полна.

    Счастье

    Я знаю: пройден путь разлуки и ненастья,
    И тонут небеса в сирени голубой,
    И тонет день в лучах, и тонет сердце в счастье...
    Я знаю, я влюблен и рад бродить с тобой.
    Да, я отдам себя твоей влюбленной власти
    И власти синевы, простертой надо мной...
    Сомкнув со взором взор и глядя в очи страсти,
    Мы сядем на скамью в акации густой.
    Да, обними меня чудесными руками...
    Высокая трава везде вокруг тебя
    Блестит лазурными живыми мотыльками...
    Акация чуть-чуть, алмазами блестя,
    Щекочет мне лицо сырыми лепестками...
    Глубокий поцелуй... Ты - счастье... Ты - моя...

    Рай

    Любимы ангелами всеми,
    толпой глядящими с небес,
    вот люди зажили в Эдеме,-
    и был он чудом из чудес.
    Как на раскрытой Божьей длани,
    я со святою простотой
    изображу их на поляне,
    прозрачным лаком залитой,
    среди павлинов, ланей, тигров,
    у живописного ручья...
    И к ним я выберу эпиграф
    из первой Книги Бытия.
    Я тоже изгнан был из рая
    лесов родимых и полей,
    но жизнь проходит, не стирая
    картины в памяти моей.
    Бессмертен мир картины этой,
    и сладкий дух таится в нем:
    так пахнет желтый воск, согретый
    живым дыханьем и огнем.
    Там по написанному лесу
    тропами смуглыми брожу,-
    и сокровенную завесу
    опять со вздохом завожу..

     

    Поэты любовной поэзии

    Асадов  |  Ахматова  |  Бальмонт  |  Баратынский  |  Бернс  |  Блок  |  Брюсов  |  Гамзатов  |  Дельвиг  |  Друнина  |  Есенин  |  Заболоцкий  |  Лермонтов  |  Набоков  |  Пастернак  |  Плещеев  |  Полонский  |  Пушкин  |  Рождественский  |  Тютчев  |  Фет  |  Цветаева

     

    Голосовые признания в любви

     

        Поделиться:

    Признания в любви:
    парню | девушке


    Источник: http://www.oloveza.ru/stihi-poetov/nabokov



    Рекомендуем посмотреть ещё:


    Закрыть ... [X]

    Тот, чье имя нельзя называть: в Исландии запретили давать Что подарит мужу на годовщину свадьбы своими руками

    Кто в нас влюблен по именам Кто в нас влюблен по именам Кто в нас влюблен по именам Кто в нас влюблен по именам Кто в нас влюблен по именам Кто в нас влюблен по именам Кто в нас влюблен по именам Кто в нас влюблен по именам

    ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ


    narod-sud.ru